- Мурада, дорогой, взгляни на меня! - Я поцеловал своего верного пса и горько зарыдал.

- Hе плачь, сынок, возьми себя в руки, - сказал Илларион, смахивая слезу.

Мурада приоткрыл глаза и взглянул на нас. Плакали все трое - я, Илларион и Мурада.

- Тебе больно, Мурада?

"Очень", - вздохнул бедный пес.

- Эх, почему у меня не отсохнут руки и не ослепнут глаза! - воскликнул Илларион.

"Ладно уж, Илларион, не убивайся... Hе нарочно ведь спьяна... Кроме того, знаю же я нрав твоего ружья - из него выстрелишь во врага, угодишь в друга... Помнишь, точно так же ты подстрелил свою собаку... Так что не стоит сокрушаться... Я на тебя не в обиде... Одно досадно: Ефросинэ будет рада! А впрочем, бог с ней, пусть радуется..." Сказав все это про себя, Мурада ласково потерся мордой о колено Иллариона.

- И он должен псом называться, а Илико - человеком! Где же тут справедливость~! - вздохнул Илларион.

- Мурада, крепись, дружище! Потерпи немного! - нагнулся я к Мураде.

"Hу, нет, брат, плохи мои дела... Как это у вас говорится? "Заживет, как на собаке"! А я вот умираю... Умираю, Зурикела..."

- Крепись, крепись, Мурада. Будь до конца мужественной собакой, - упрашивал Илларион.

"Вам, людям, горя мало: умрете - похоронят, оплачут. A кто нас хоронит? Hикто. Если и зароют нашего брата, опять-таки потому, чтобы трупы наши не воняли..." По телу Мурады пробежала дрожь.

- Илларион, на помощь, Мурада умирает! - закричал я.

"Прощайте..." - Мурада в последний раз взглянул на меня, закрыл глаза и застыл.

- Кончился, чтоб отсохли мои руки, - тихо произнес Илларион и вытер рукавом слезы...

...Вопли и причитания бабушки всполошили все село. Примчались перепуганные соседи. Узнав, в чем дело, они возмутились:

- Вы что, люди, с ума посходили? Слыханное ли дело поднимать такой шум из-за дохлого пса?! Что за ненормальная семья!

И разошлись...