Мой учебный день начинался так:

- Вставай, вставай, бездельник! Хватит тебе валяться! Опоздаешь! - доносился со двора голос бабушки.

Я тотчас же вскакивал, несколько раз пробегал по комнате, громко стуча ботинками; с грохотом передвигал стулья, затем на цыпочках возвращался к кровати, забирался под простыню и продолжал прерванный сон. Окончательное пробуждение наступало в момент, когда вместе с ушатом холодной воды на мою грешную голову обрушивались громы и молнии, исторгаемые бабушкой:

- В кого только ты уродился этакий бездельник и непутевый? ! Чтоб ты провалился сквозь землю, бессовестный ты человек!

- Hу что тебе от меня нужно?

- Смерти твоей, мерзавец! Похоронила бы тебя рядом с Мурадой и оплакивала бы по-русски. Да, по-русски, болван! Что, не научилась бы? Вся Россия по-русски говорит, а ты что за тупица такой? Hу, назови мне кого-нибудь в нашей семье, кроме тебя, чтоб русского не знал? ! Эх, бедный твой дед! Семь лет прожил в России и выучил русский язык лучше самого начальника почты Ивана.

- Што ви гаварице! - удивлялся я.

- Да, да, не таращь, пожалуйста, глаза! Два часа покойный говорил с Иваном, два часа слушал его Иван с разинутым ртом, а потом повернулся к народу и сказал, что подобной русской речи он в жизни своей не слышал. Вот как оно было!

- Hэ может биц! - опять удивлялся я, после чего следовали знакомый свист хворостинки и мое поспешное бегство по направлению к дому учительницы.

- Здравствуйте, учительница! - представал я пред очи учительницы Заблоны.

- Здравствуй! Что мы сегодня будем делать? - вопрошала она.

- Сегодня? Закончу прополку кукурузы, потом - корову на выпас, потом - сбегаю на мельницу, потом - наколю дров, а потом - уроки, - говорил я, мешая русские и грузинские слова.

- Hу, валяй! - благословляла учительница, и я приступал к занятиям. После полудня начиналось выспрашивание пройденного материала.