- Ладно, ладно... "В пустоте"... Зато ты да твой дружок Илико - ума палата!

Помолчали.

- Что это твоей собаки не видать? - спросил Илларион, и в тот же миг, словно в ответ на его слова, раздался отчаянный собачий визг.

- Убью скотину, убью! Пропади ты пропадом, Зурукела-негодник, вместе со своей собакой! И где ты ее откопал. эту безродную тварь?! Слыханное ли дело! сперва таскала яйца из-под наседки, а теперь принялась за цыплят! По тропинке между изгородями, громко голося и размахивая палкой, ковыляла соседка Ефросинэ. Перед ней, жалобно скуля и волоча заднюю ногу, бежал мой бедный Мурада.

- Держи его! - вопил из своего двора муж Ефросинэ. - Да что ты раскричалась, баба! Что случилось?! выскочила из дома бабушка. - Это кто же, по-твоему, безродная тварь? Hаш Мурада? Да он, если хочешь знать, породистее твоего мужа и всей вашей родни!... Проваливай лучше, пока не поздно! Безродный... Да я за него с двух доек сыр отдала мельнику Симону!

Ефросинэ, которая больше всего на свете боялась бабушки, тотчас же повернула обратно, а Мурада с видом оскорбленного достоинства прилег у моих ног. Hе сводя глаз с удалявшейся Ефросинэ, он жалобно повизгивал. Как только женщина скрылась за поворотом, собака умолкла.

- Здравствуй, Мурада! - поздоровался с собакой Илларион.

"Здравствуй!" - ответил про себя Мурада и приветливо вильнул хвостом.

- Ах ты, лисья порода! - улыбнулся Илларион, доставая изо рта собаки цыплячий пух. - За что тебя пробрали?

"А бог их знает, - проговорил про себя Мурада, - оставляют без присмотра цыплят на улице, а потом еще обижаются..."

- Крепко досталось тебе?

"Порядком", - ответил про себя Мурада и взглянул на ушибленную ногу.

- Hе огорчайся, пройдет...

"Да не так уж и больно, как хотелось бы Ефросинэ", улыбнулся Мурада, тряхнул ушами и стал лизать Иллариону руку.