- Я.

- Ты чиновник?

- Чиновник.

- Губернаторский?

- Да.

- Ну-к мы с тобой хотим побалакать.

- Извольте. Я вот слушаю.

- Нет, ты сойди оттолева, с крыльца-то. Мы с тобой с одним хотим погуторить.

Я не задумываясь вошел в толпу, которая развернулась, приняла меня в свои недра и тотчас же опять замкнулась, отрезав меня, таким образом, от исправника и станового.

Середовой мужик, пригласивший меня сойти, стоял передо мною.

- Ну о чем будем говорить? - спросил я.

- Мы потому тебя сюда и истребовали, что ты наш, тутошний, притоманный.

- О чем же хотели говорить?

- Да вот по этому делу-то.

Послышалось несколько вздохов со всех сторон.

- Зачем вы выгнали управителя?

- Он сам уехал.

- Еще бы! как вы его мало что не убили.

Молчат.

- Что теперь будет то?

- Вот то-то мы тебя и потребовали, чтоб ты нам рассказал: что нам будет?

- Каторга будет.

- За управителя-то?

- Да, за управителя; за поджог; за бунт: за все разом.

- Бунта никакого не было, - проговорил кто-то.

- Да это что, ребята! отпираться теперь нечего, - сказал я. - Дела налицо; сами за себя говорят. Будете запираться, пойдут допросы да переспросы, разовретесь и все перепутаетесь. А вы б подумали, нельзя ли как этому делу поумней пособить.

- Это точно, - буркнули опять несколько голосов.

- То-то и есть. А теперь прощайте! Говорить нам, стало, уж не о чем.

Я тронул рукою одного мужика, он посторонился, а за ним и другие дали мне дорогу.

7

Начались допросы. Первого стали спрашивать Николая Данилова. Перед допросом я велел снять с него колодку. Он сел на лавку и равнодушно смотрел, как расклиняли колодку, а потом так же равнодушно встал и подошел к столу.

- Что, дядя Николай! Экое дело вы над собой сделали! - сказал я арестанту.