Она пожимает гостье руку.

- Отлично, паспорт у меня хороший, - отвечает Землячка. - Я бы задержалась в Екатеринославе, но получила записку...

- Да, да, - подтверждает Крупская. - Мы боялись за вас, очень уж ненадежен Батушанский.

Удивительно! Здесь, в Женеве, в такой дали от России, знают о Батушанском и знают, по-видимому, больше, чем известно о нем в Екатеринославе.

- Рассказывайте, что в Екатеринославе, в Одессе? - расспрашивает Надежда Константиновна. - Как отношения с бундовцами?

В кухне многочисленное общество. Одних Землячка видит впервые, других знает хорошо. Дементьевы, Шотман, Книпович, ростовчане Гусев и Локерман...

- У нас тут такая толчея, - говорит Надежда Константиновна.

К ним подошел Красиков, он же Игнат, он же Панкрат, он же Шпилька, у него тысяча псевдонимов - он опередил Землячку, появился в Женеве раньше ее.

- Настоящий притон контрабандистов, - пошутил он. - Видите, что за мебель?

Стульев не хватало, сидели на ящиках из-под книг, но это никого не стесняло и не смущало, чувствовали все себя свободно и непринужденно.

Не было только хозяина квартиры - того, к кому все они собрались.

Землячка понимает, что все здесь так же, как и она сама, делегаты предстоящего съезда.

Хоть и не полагалось, она все-таки спросила Надежду Константиновну:

- А где?..

Та подняла палец, указывая на потолок.

- Наверху. Занят. Вы встретитесь с ним позже. А пока будем устраиваться, отведу вас на квартиру к Вере Ивановне.

Это и доверие и честь - пользоваться гостеприимством Веры Ивановны Засулич.

Знаменитая революционерка, землеволка, человек исключительной смелости; ее покушение на петербургского генерал-губернатора Трепова навсегда запечатлено в летописях русской революции.

Вера Ивановна приветливо встретила свою квартирантку.

- Милости просим, я рада, ведь вы с родины, а я так скучаю по России.