Вера Ивановна очень одинока, ей уже за пятьдесят, семьи у нее нет, живет она в небольшой комнате, напоминающей скорее обиталище старого холостяка: накрытая кое-как постель, стол, заваленный газетами, книгами и бумагами, пыль, окурки.

- Хозяева внесут вторую кровать, и чувствуйте себя как дома.

Но Землячке как-то не по себе, очень уж коробит ее неряшливость этого жилища.

Она усмехнулась про себя, вспомнив юмористический рассказ Надежды Константиновны о том, как фантастически питалась Вера Ивановна: жарит на керосинке мясо, отстригает кусочки ножницами и ест.

- Когда я жила в Англии, - рассказывала сама Вера Ивановна, - вздумали меня английские дамы разговорами занимать: "Вы сколько времени мясо жарите?" - "Как придется, - отвечаю, - если есть хочется, минут десять жарю, а не хочется есть - часа три". Ну, они и отстали.

Внесли кровать, Землячка распаковала чемодан, разложила привычные вещи и... привела в недоумение Засулич.

- Что это у вас?

- Несессер.

- Вы пользуетесь такими предметами?

Вера Ивановна пожала плечами. Вслух не сказала, что следить за своей внешностью - значит отнимать время у революции, но Землячка поняла намек, однако не осмелилась сослаться на Пушкина, Вера Ивановна была выше всяких замечаний.

Землячка все готова простить Вере Ивановне за интерес к России, в каждом ее вопросе звучала тоска по родине.

- Рассказывайте, - непрестанно твердила Засулич. - Хочу хоть вашими глазами посмотреть на русского мужика.

Но едва гостья вздумала взяться за уборку комнаты, хозяйка тут же ее осадила:

- Нет, нет, это уж вы оставьте.

Она так и не разрешила убрать комнату.

Но это были мелочи, все значительное и важное происходило в доме, где квартировали Ульяновы.

Владимир Ильич встретился с Землячкой на следующий день после ее приезда, расспросил об Одессе, о Екатеринославе, похвалил за то, что она не стала медлить с отъездом: собрал у себя в кухне всех приехавших товарищей и попросил подробнее осветить положение на местах.