Разногласия начались на втором заседании. Ленин выступил с предложением о порядке дня. Он находил нужным прежде всего обсудить вопрос о Бунде - по существу, это был вопрос об основных принципах организации партии.

Началась работа; казалось, все было сделано для того, чтобы съезд проходил в полной тайне.

Каково же было удивление Землячки, когда при выходе ее остановил полицейский.

- Простите, сударыня, но я хотел бы спросить, чем это вы там занимаетесь на этом складе?

Землячка растерялась.

- Мы готовим... готовим любительский спектакль.

- Благодарю.

Полицейский откланялся...

Землячка сообщила о разговоре с полицейским Гусеву, и тот тоже не придал полицейскому любопытству серьезного значения.

Не прошло, однако, недели, как Землячку и Гусева пригласили в полицейский участок - прислали в гостиницу полицейского, который с безупречной вежливостью вручил им голубые повестки.

Пришлось пойти, чтобы отвести от себя подозрения.

Но выяснилось, что полиция отлично осведомлена о том, что происходит в заарендованном брюссельском лабазе.

- Двадцать четыре часа... В двадцать четыре часа предлагается выехать из Бельгии, - было безапелляционно предложено Гусеву и Землячке. - Мы не хотим портить свои отношения с Россией. Вполне возможно, что на съезде вы ограничиваетесь одними теоретическими дискуссиями, однако агенты русского правительства утверждают, будто вы готовитесь взорвать...

Полицейский комиссар поводил в воздухе руками, так и не уточнив, что именно собираются взорвать русские революционеры.

Оставалось лишь подчиниться.

"Со съездом переконспирировали, - вспоминала впоследствии Надежда Константиновна. - Своим вторжением мы поразили не только крыс, но и полисменов".

В Брюсселе уже ходили рассказы о русских революционерах, собирающихся на какие-то тайные совещания.