Сначала тине понравилось: специальность хорошая, всегда заработок в руках, ведь голыми-то люди ходить не будут. Понравилась и веселая обстановка мастерской, и закройщица тетя Валя; она сразу сказала, глядя на меня:

— Ну, теперь у нас своя манекенщица появилась. Ишь ты, какая красивая девочка!..

Я была понятливая, ловкая, привыкла работать руками и училась хорошо. Тетя Валя даже как-то объявила мне:

— Ну вот, я на пенсию уйду, ты меня и сменишь.

Тетя Валя зарабатывала много. Но какой ценой? Она лебезила, унижалась перед заказчицами, среди которых были такие, что не могли сами выбрать себе фасон платья или пальто, ничего не понимала в модах, не имели ни малейшего вкуса. И туда же лезли (командовать, капризничали, придирались. Тетя Валя возвращалась в мастерскую потная, злая и, пряча в сумку скомканные бумажки, презрительно ворчала:

— Ей, корове, надо в робе ходить, а она в крепдешин лезет!..

Значит, в конце концов и меня ожидало это же. Да еще и учиться надо было сколько! А тут подошла весна, снова работа по хозяйству, да еще Лешка настаивал, чтобы мы поженились, и я уволилась.

Но у нас с ним ничего не получилось.

Во-первых, я его не любила: теперь-то я знаю, что такое любовь!.. Возможно, я и привыкла, бы к нему, как теперь привыкла к Анатолию, но тогда я никак не могла решиться на этот шаг. Во-вторых, он жил с больной матерью в маленьком полуразвалившемся домишке. Ее бы, конечно, пришлось брать к нам в дом. А в-третьих, профессия футболиста такая: сломал ногу — и выходи в отставку! Отец с матерью ничего не говорили мне, но я чувствовала, что они думают именно так. И в глубине души была согласна с ними, не хотела рисковать.

А он любил меня по-настоящему. И, кажется, любит до сих пор. Я иногда хожу на футбольные матчи, а потом мы с ним долго гуляем. Он женат на Зинке, у них уже двое детей, но живут они плохо.