«Дорогие товарищи! Горисполком благодарит всех, кто откликнулся на призыв и принял участие в сборе металлолома, однако до необходимой цифры недостает еще около 470 тонн, что может задержать получение рельсов. Просьба еще раз поскрести „по сусекам“. Пункт сбора прежний: двор школы № 1».

— Ну, металлолом — это понятно, — озадаченно проговорил Пакин. — Но при чем здесь рельсы?

— С этим металлоломом тут такое сейчас, — втиснулся Толик. — Мы у себя в гараже все железки собрали. Даже болты, у каких резьба оказалась сорванной. Гайки бросовые. Подчистую.

— Это все хорошо, хорошее дело, — одобрил Пакин и повторил: — Но рельсы-то с какого бока?

— Так на обмен же: мы им — металлолом, они нам — рельсы…

— Объяснил, называется: «мы», «они», «нам»…

Толик нахохлился:

— А чего меня допрашивать! Мое дело — баранку крутить. За вас Сан Саныч оставался, у него и спросите.

Обиженно скрипнул тормозами, останавливая машину перед неожиданно возникшей преградой: поперек улицы, от фасада одного дома до фасада противоположного, тянулась, сверкая на солнце, металлическая лента. Ленту держали за концы два паренька. Они ее только что натянули, буквально перед бампером. Словно нарочно, чтобы помешать проезду.

— Чем занимаетесь, молодежь? — высунулся Пакин из окна машины.

Ответа не последовало. Вместо этого тот, что был справа, крикнул тому, что был слева:

— Коля, запиши: двадцать два плюс сорок семь. — И добавил, принимаясь сворачивать рулетку: — Ось погоним между тротуаром и проезжей частью.

Пакин повторил, сдерживая раздражение:

— Чем, спрашиваю, занимаетесь?

Тогда тот, у кого была рулетка, спросил в свою очередь:

— Вы — что, приезжий?

Пакин замешкался с ответом; паренек истолковал это как подтверждение.

— Свои-то все уже знают, чем мы занимаемся: прокладываем трассу трамвайной линии.