— Самостоятельный, кажется, гражданин, а не знаете простой вещи: с зубами надо обращаться не к нам, а в поликлинику.

— Но она с восьми, а я уже на стену готов лезть.

Странно все же устроен человек: стоило упомянуть про стену, как боль и впрямь пронзила челюсть, отдалась острым тиком в висок. С трудом удержавшись от стона, Пакин поспешно достал платок, прижал ко рту.

Девчушка «прониклась», повела сочувственно плечиками:

— Право, не знаю, чем помочь… — Поинтересовалась тем не менее: — У вас на какой стороне боль?

— Какое это имеет значение? — глухо промямлил из-под платка Пакин. — Ну, левый, нижний… Коренной.

— Тогда возьмите вот ватку и заткните противоположное ухо. В данном случае правое. Не сразу, но боль пройдет. Должна пройти. Сама не пробовала, но от людей слышала — помогает.

Пакин с сомнением покачал головой, однако советом пренебрегать не стал. После этого потянулся к телефону, но девчушка решительно пресекла:

— Еще чего, это служебный!

— Мне бы только выяснить, на месте уже человек или еще не пришел.

— Разве что самой набрать, — снизошла. — Куда звонить?

Пакин передал ей газету, где в конце страницы округлил карандашом позывные редактора.

— Если ответит, попросите, чтоб не отлучался: дескать, председатель горсовета сейчас приедет.

Она взглянула на него не то с недоверием, не то с любопытством, а исполнив все точь-в-точь как просил (редактор оказался у себя), сказала, чуть смущаясь:

— А можно, я вам пожалуюсь? Как нашему мэру.

Вскочила с места, закипятилась:

— Вы не представляете себе, как мы все возмущены! Я имею в виду нас, девушек. Комсомолок. Если, к примеру, БАМ — там девушкам доверяют на стройке работать, а у нас — от ворот поворот… Я имею в виду — в нашем городе…

— Не уловил, какую стройку вы имеете в виду у нас?