Как только отяжелевшие от сытости пресноводные укладывались на дно аквариумов, чтоб почить в счастливом сне, главный энергетик отмеривал наказание виновным, а грехи висели на каждом подчиненном, и соразмерно тяжести их пьяницы и злостные прогульщики кабинет покидали без премий за текущий месяц, а то и с выговором по заводу, что влекло за собой еще большие лишения. Или останавливал в цехе неугодного ему электрика, пытливо расспрашивал о материальном положении семьи и если урезал премию малоимущему или многодетному, то приговаривал: не падайте духом, дорогой товарищ, несчастья только укрепляют семью (для электриков с достатком находились не менее ободряющие призывы). Раз в две недели он устраивал по утрам спектакль, к себе в кабинет не поднимался и не ждал там сменного энергетика с докладом о происшествиях за вечер и ночь; он степенно приближался, миновав проходную, к дверям подстанции. “Посторонним вход воспрещен!” – такая надпись преграждала дорогу всем любопытным, но не главному же энергетику.

Входил, соблюдая им же введенный ритуал: громко захлопывал дверь за собой, начинал истово вытирать ноги о резиновый коврик, будто он на пороге храма, где величественно и гулко, куда входить следует с чистыми помыслами, умиротворенно, поникнув головой…

А ведь и впрямь: подстанция подавляла своими размерами. Потолок – чуть ниже облаков, слева от входа – щиты с рубильниками, далеко вдали – два “тысячника”, два трансформатора, понижающих напряжение с десяти киловольт до шести (на высоковольтные станки), стандартное производственное (380 вольт) подавалось от них же; справа тремя рядами выстроились ячейки КРУ, комплектно-распределительные устройства, числом за сотню, все пронумерованы, цифры на дверцах выведены белой краской. Человеческий организм живет сердцем, которое равномерными толчками наполняет кровью артерии, – так и завод работает потому лишь,