что ЦРП подавал электричество на станки: стоит распахнуть дверцу ячейки, взяться за рукоятку масляного выключателя, рывком вогнать ножи в губки кабеля, питающего высоковольтный двигатель, который далеко, за стенами, в цехе, – и немедленно шесть тысяч вольт окутают статор, а тот закрутит ротор, а на валу его – многотонная махина какого-либо агрегата; в этом рывке всегда сладостное чувство преодоления таинственного и хитроумного запрета, когда ищущие потягивания рукоятки находят все же зацеп – и резкое движение вверх пробуждает дремлющую энергию, масло вбирает в себя неминуемые искрения… Две стометровые дорожки между рядами ячеек покрыты рифленой резиной, в глазах рябит от предостерегающих плакатов, на видных местах – резиновые перчатки, способные выдержать шесть киловольт, еще большей стойкости резиновые сапоги и измерительные штанги для проверки высокого напряжения, – все чисто, ни соринки, ни пылинки. У дальней стены за низким ограждением шумят три генератора постоянного тока…

Сюда, на резиновые коврики, ступали ноги Ефима Николаевича

Проскурина, главного энергетика, не оставляя на них следов греховной городской жизни; обувь очищена от скверны, главный энергетик входил под своды храма и безмолвной неподвижностью отдавал должное значимости центрального распределительного поста, где все всегда прибрано, где почти стерильно – и такими же чистыми обязаны быть помыслы электриков завода, а на нем, заводе, полным-полно мигрирующей по столице пьяни да разных уличенных невесть в чем граждан. Сменный энергетик (за спиной его – дежурный по ЦРП) почтительно приближался к начальнику, одетому для партера Большого театра. После теплого рукопожатия по резине дорожек шествовали они, мирно беседуя, – сменный энергетик и Проскурин, два строителя коммунизма, два гражданина великой державы, обеспокоенные происками американского империализма и прочими разными бяками мироустройства.

“Мне недавно попалось на глаза эссе Сартра… Как вам кажется, все эти надрывные вопли об экзистенциализме – не признак ли оскудения западной философии?” На что подчиненный, даже если он слыхом не слыхивал ни о каком-то Сартре, ответствовал: “Давить гадов этих надо!..”; зато сменный энергетик Владимир Белкин, человек многознающий и поэтому чаще всех подвергавшийся утренним беседам, ссылался обычно на Шпенглера или очередного отступника, от них, мол, и пошла вся эта буржуазная гниль. И так далее…