Тут, дорогие ребята,- только вообразите себе! - поросенок утер передним копытцем пятачок и, посмотрев своими маленькими глазками на бабушку, вполне серьезно заявил:

- Видите ли, бабушка, Микеш утверждает, что нынче модно хранить талию!

Старушка застыла как громом пораженная, потом резко опустила горшок наземь и, подперев бока руками, воскликнула :

- Господи Иисусе! Это уже чересчур! Да ты ли это, бессловесная животина?! Прямо цирк какой-то, а не порядочное хозяйство! Мало нам кота, что болтает теперь точно клоун, так еще и поросенка наш мальчишка выучил разговаривать!

Бабушка рассердилась не на шутку. Еще бы!

"Пусть Микеш с поросенком точат себе лясы хоть по-турецки или по-арабски, мне до этого дела нет. Однако сбивать с толку Пашика Микеш не имеет права!" - проговорила она про себя, а вслух сказала:

- Получай свой обед, Пашик, а я пойду переговорю о вашем безобразном поведении с пастухом!

Бабушка заперла хлев и отправилась на горку, где в ветхой бревенчатой хижине жил деревенский пастух.

Старый пастух стоял тем временем возле хлева, вычесывая сор из длинной бороды своего козла. Козлу Бобешу это, по-видимому, не нравилось, и он сердито блеял. Бабушка вежливо поприветствовала пастуха и тотчас пожаловалась ему на несносного мальчишку Пепика. Он, мол, сначала научил человеческой речи кота Микеша, а теперь еще и поросенка Пашика.

- Лучше бы Пепик как следует выучил таблицу умножения! - заключила старушка.

- Да, да! - пробормотал пастух.- По деревне ходят слухи, что ваш Пепик не знает столбца умножения на семь!

- Что касается кота, кум, тут я ничего не имею против. Пусть себе чешут языком на печи. Пепик хоть станет поменьше озорничать с мальчишками. Но с Пашиком он меня чуть было из себя не вывел! - продолжала старушка. Пастух насупил брови, подпер рукой подбородок и призадумался. Через некоторое время он спросил: