— Богато живешь, — сказал Американ.

— Город — не стойбище…

— Если привыкнешь жить в нем, то забудешь, как ловят рыбу, которой торгуешь.

Хозяин строго взглянул на Американа, нахмурился.

— Тебя паук укусил? — спросил он.

Американ промолчал.

— Завистливый ты, Американ. Ничего, ты скоро найдешь богатство, после поездки в Сан-Син. Наверно найдешь.

«Везде у Американа знакомые и все богатые люди, — думал Пиапон, прислушиваясь к беседе, — Смотри ты, хозяин-то дома по-хозяйски держится, а утром был похож на снулую рыбу».

— На что намекаешь? — хмуро спросил Американ.

— Поумнеешь, — усмехнулся Кирилл. — Ладно, не хмурься. Я хоть и живу в городе, но нанайские обычаи знаю.

Жена Кирилла, пожилая, раньше времени состарившаяся женщина, подала на стол мясной суп, жареную рыбу и отварную картошку. Еда была приготовлена по-русски, суп ели ложками, рыбу и картошку двумя палочками, водку пили не подогревая, медными чарочками.

— В городе тяжело было жить года три-четыре назад, — начал рассказывать Кирилл после нескольких чарочек. — Вы, наверно, тоже слышали, что русский царь из-за чего-то поссорился с японским, подрались. Как они дрались — не знаю, то ли боролись, то ли на кулаках, но из-за этого началась война. Где-то далеко шла война, в Маньчжурии, но мы тоже вдруг оказались вроде как на войне. В городе сразу стало много солдат, всякое случалось с ними. Потом, говорят, русских побороли японцы, и тут уж совсем плохо стало у нас в городе, народ с ума посходил.

Кирилл сделал паузу, с удовольствием разглядывая вытянувшиеся от удивления лица Американа и Пиапона.

«Вот что значит жить в городе, все тут знаешь, не то что вы там где-то в стойбищах», — как бы говорило его самодовольное лицо.

— В городе ведь всякие люди живут, одни торговцы, другие рабочие, чиновники, всякие люди.