Я ведь тоже принялся за сочинение книги. За роман! — Леонидов многозначительно и в то же время как бы в знак доверительности высоко поднял указательный палец. — Это впервые в моей практике. Пьесы — совсем другое дело. Тут надо знать театр. А роман… Прямо скажу — робею. В том числе по той причине, что вдруг да не успеть… Объясню, — заметив вопросительный взгляд Александра, продолжил Леонидов. — Ведь иные романы пишутся десятилетиями. Во всяком случае, писались. А кто может дать гарантию на долгожительство романа, тем более автора?..

* * *

После обеда все снова собрались на лужайке, расстелили пледы и одеяла. Начался тихий час, который Леонидов называл «перекуром».

— А вы знаете, — сказал он, — сегодня вечером всех нас ждет сюрприз. Приедет Семеон и привезет обещанный торт.

— Сеня привезет торт? — удивилась Магда. — Сомневаюсь, и очень!

— Вот увидите! — уверил Леонидов. — Я на множестве примеров доказал ему, что он до безобразия скуп. У меня ведь не задержится. Семеон, сказал я, вы бесчисленное количество раз приезжаете к нам, наедаетесь от пуза за наши кровные и ни единожды не привезли милым дамам хотя бы паршивого торта за два сорок. Он вскипел и поклялся, что в следующий приезд без торта не явится.

— И все равно не верю!

— Посмотрим. До автобуса из Москвы осталось ровно час. Или он торт привезет, или не явится вовсе.

— Скорее всего не явится, — предположила Магда. — А лучше бы приехал, пусть без торта. Сеня все же миляга.

— Ну да! Такими милягами в Москве пруд пруди. Стоит провинциалу приехать в стольный, как эти миляги тут же поведут его в лучший ресторан, назаказывают бог знает каких миног, а дойдет до расплаты — смоются.

Слушая Леонидова, Магда вспомнила те, уже далекие годы, когда увидела Семена Каташинского в первый раз. Познакомил их Александр. Он хорошо знал отца Семена, ныне покойного уральского художника.