За долгие годы жизни с отцом Сеня привык к тому благополучию, которое обеспечивали труд и популярность одаренного живописца. Сам же Сеня, окончив училище и став художником, работал от случая к случаю. После смерти отца сын не терял связей с его старыми московскими друзьями, нередко наведывался к ним, притом, как правило, по своеобразному расписанию: у одних приноравливал свой визит к обеду, у других ужинал, с третьими играл в покер.

— Словом, игрок и мот ваш Сеня, — напомнил о себе Леонидов. — Он даже на бега ездит, а это последнее дело.

— Ну что вы на него напали? — заступилась Магда. — Во-первых, он художник, а во-вторых, как никак, личность.

— Сомнительная! — потянулся Леонидов и, по обыкновению, положил руки под затылок.

— Евгений Семенович, злословите, — сказала Магда. — К Сене надо относиться снисходительнее.

— Будем, если привезет торт.

Он неожиданно поднялся и взял в руки фотоаппарат.

— Чего доброго, усну, как в прошлый раз, а так можно и впрямь испортить мою идеальную фигуру. Давайте-ка лучше снимем детектив! Я — режиссер, Александр — автор сценария, Магда — потерпевшая, Валерия — загадочная дама в черных очках, Владислав — наблюдатель, Ирина и Алеша — гангстеры. Александр, вы уже закончили сценарий, я его утверждаю, потому что автоматически становлюсь соавтором. Гангстеры нападают на Магду, передают награбленное загадочной даме в черных очках, Владислав наблюдает, но не желает вмешиваться в происходящее. Я щелкаю серию кадров и до наступления осени присылаю фотографии всем участникам фильма.

— Я готов к роли наблюдателя, — надвигая на глаза панаму, сказал Владислав. — В отличие от других, сидевших в тени у стога, он лежал на самом солнцепеке, надеясь вышибить подступавшую хворь. — Буду наблюдать и греться. У нас на заводе любую болезнь лечат теплом. Простудился — к печке. Закаляйся! Этот лозунг у нас, термистов, и теперь в моде. А сталь наша закаленная! сквозь плотные слои атмосферы проходит, и хоть бы ей что!