Лишь бы делал в меру своих сил, честно. Очевидно, она гордилась Александром потому, что сама занята совершенно противоположным делом. Александр не мог себе, представить, как Магда свободно и обыденно обращается со сложностями математики и физики. Ей вроде проще: произведения искусства доступны всем. Возьми и читай книгу, смотри фильм или спектакль. Каждый может с легкостью высказывать свои суждения о прочитанном и увиденном, называя одно произведение шедевром, другое — ремесленной поделкой. Но одно дело читать или смотреть эти творения, и совсем другое — создавать их. Ну как можно сесть и написать роман, даже плохонький? Или составить из обыкновенных, казалось бы, фраз заметку для газеты, сочинить радиорепортаж? Каждому — свое. Вот и у Валерии с Владиславом своя жизнь, по-настоящему понятная только им. Попробуй разберись в ней. Иногда кажется, что завод им заменяет все. Порой до ночи работают, а то и без выходных. Они гордятся заводом, как, наверное, гордится своими пьесами Леонидов. Но обычно не говорят об этом. Владислав вообще немногословен. Вот только сегодня разговорился благодаря Леонидову.

Магда опустила руки с вязанием на колени и внимательно посмотрела на брата. Его коричневое от загара лицо было спокойным, и никаких признаков болезни не улавливалось на нем.

— Я, конечно, не литератор, — говорил он, — но, чтобы ваши пьесы смотрели все, берите за самое живое. Надо, чтобы каждому было интересно их смотреть. Вот приехали бы на наш завод. Сколько там людей, сколько судеб! И проблем — тоже. Вот, скажем, дотянуть всех до высокой сознательности мы не всегда можем. Делай у нас сейчас каждый свое дело как положено, всего было бы в достатке. Вы здесь этого не чувствуете. Вам вынь да положь мясцо и маслице, потому что привыкли. А у нас за ними еще побегать надо. Всем так всем! Тогда бы и работалось веселее.

— И писалось — тоже, — вставил Леонидов.

— Об этом судить не берусь. У меня свое дело. А вот помочь нам надо, чтобы пьяниц меньше было, прогульщиков. Жизнь-то сложна, неувязок полно. Некоторые в пьянку ударяются, а то и к богу тянутся…