— Завидую вам! — сказал Леонидов. — И говорю это не ради красивых слов. Делать реальные вещи, нужные людям!..

— Вот и воспойте нас, чтоб работали лучше, а мы с удовольствием почитаем или посмотрим в кино, — пошутил Владислав.

— А что нас воспевать? — возразила Валерия. — Вкалываем, и все дела.

— Дела делам — рознь, — перебил Владислав. — Есть у нас один мастер. И дела не делает, и дела у него лучше всех идут.

— Это интересно, — оживился Леонидов. — Расскажите.

— Что тут рассказывать? — как всегда скороговоркой и с полной уверенностью в своей правоте сказала Валерия. — Есть деловые люди — в плохом смысле. Так я понимаю. А есть трудяги. Деловые крутят, вертят и шарики вкручивают, а трудяги ни шарики вкручивать, ни мосты наводить не умеют. Да и не хотят. Им просто не нужно это. Вкалывают, — повторила она. — Мастер, о котором говорит Слава, — деловой человек, а сам Слава — трудяга. Вот и вся арифметика.

— Не будем конкретизировать, — сказал Владислав, однако по его глазам видно было, что он сам хочет кое-что уточнить в разговоре, который начал. И он вновь обратился к Леонидову: — Вот я говорил, мы с удовольствием прочтем то, что вы напишете. А какого читателя, между прочим, вы имеете в виду, когда сидите за рукописью? Конкретного человека, который вам хорошо знаком, или шире?

— Честно говоря, всегда хочется, чтобы твои творения читали или смотрели все. Все без исключения. Но, к сожалению, это невозможно.

— А Пушкин? — напомнила Магда.

— В таких случаях обычно говорят: Пушкин есть Пушкин! Но я не уверен, что и Пушкина читают все так, как его надо читать. Хотя, конечно, гений всем известен. А мы?.. Частицы литературного процесса.

Магда почувствовала, что напрасно вспомнила о Пушкине. Ведь труд Леонидова, так же, как Александра, она очень ценила. Каждый делает свое дело, доступное ему.