Дойдя до шва из заклепок, Михаил остановился. Изнутри здесь проходит шпангоут, одно из ребер судна, больше резать не нужно, лист обшивки кончается.

Сварщик поднял предохранительный щиток, который бережет лицо от злого электрического луча, стал прикидывать, как быть дальше. Отсюда линия разреза должна повернуть на шестьдесят градусов, чтобы потом…

— Нина!

Услышав этот зов, Михаил беспокойно и даже чуть испуганно приподнял голову, оглянулся.

Прямо к доку подошел швертбот. Несмотря на неопытность свою в морском деле, Михаил сразу узнал вчерашний «Ястреб» — больно прочно тот запомнился. На палубе его стоял Костя, заглядывая на док, обеими руками уцепившись за причальное кольцо-рым.

— Нина! — снова кликнул Костя.

Голос его дошел до девушки сквозь настойчивый рабочий шум. Она выглянула из-за высокого и широкого корабельного руля, где, как и Михаил, вырезала износившиеся листы бортовой обшивки.

На работу Нина одела не пестренькое ситцевое платьишко, а туго перетянутый поясом комбинезон, который отлично подчеркивал ладность тонкой фигуры. Вымазанная ржавчиной, кое-где прожженная искрами сварки, незатейливая роба казалась на Нине нарядной — таково завидное свойство молодости и здоровья. А Костя был в обычном костюме. Когда они здоровались, Михаил невольно заметил, что и руки у них несхожие — маленькие, темные от соприкосновения с металлом и большие, сильные, чистые.

— Привет, Нина!

— Здравствуй. Куда направился?

— Да, так… Покататься вышел… Ишь, и Семихатка здесь.

С веселой улыбкой, в которой если и мелькнуло воспоминание о вчерашнем, то только чуть-чуть, девушка обернулась к Михаилу: