— Медали и победы оно, конечно, хорошо, но не все еще. Надо, чтобы парусный спорт массовым стал; чтобы не за золото в Америке «посуду» покупать. Или моряками наша земля оскудела?! Врете! Не хуже мы американцев, англичан и других всяких.

Волнение Остапа Григорьевича не трогало Приклонского.

— Ну и что же? Кто виноват по-твоему? — лениво спросил он.

— Система виновата.

Приклонский испуганно моргнул.

— Ты, голуба, полегче.

— А чего «полегче»! — снова вмешался рябоватый котельщик Филя. — Правильно он говорит. Культ личности в спорте получается.

— Прекратите нездоровые разговорчики! — оборвал Приклонский. — Думать надо, а не болтать! По-вашему, правительство не знает, как быть должно?

— Попал пальцем в небо! — невесело усмехнулся докмейстер. — Правительство для спорта ничего не жалеет, всячески его развивает, — расти, совершенствуйся. Вон у вас в яхт-клубе «посуды» сколько, а каждая большие тысячи стоит. По стране таких яхт-клубов!..

— Чего же ты, голуба?

— Того, что спорт — дело общественное. Сами спортсмены должны в спортивных делах разобраться и правительству доложить: так, мол, и так, это — хорошо, а это — переменить надо, чтобы денежки народные зря не пропадали.

— Разбирайся, — насмешливо сказал Приклонский. — А у меня своя точка зрения, и не только моя она. Как было, так и будет — надо не на худших, а на лучших равнение брать, на «звезд», как говорится.

Вышел из круга и, не попрощавшись ни с кем, удалился.

Остап Григорьевич сердито посмотрел ему вслед. Обвел глазами стоящих вокруг. Усы его топорщились. Он явно искал нового противника, чтобы продолжить спор.

— Ну, а ты как об этом думаешь? — обратился докмейстер к Косте, который все время был около, прислушиваясь к беседе, не вступая в нее.