Памятная «операция» со скумбрией сблизила Костю и Шутько. Косте нравились уверенные манеры нового приятеля, самостоятельность и категоричность суждений, он даже завидовал, временами подражал ему. Особенно поднимало Шутько в Костиных глазах звание чемпиона по парусному спорту, городской знаменитости.

И при разногласиях Костя все чаще соглашался с Шутько.

Однако на этот раз возразил — доброжелательность к товарищу была в нем сильна.

— Хоть и ему надо, — ответил Сеньке, — а я помогу.

Шутько пожал плечами и опять сплюнул — так он отзывался на различные явления.

При всей своей симпатии к Михаилу, Костя не удержался и от «розыгрыша».

Впрочем, «розыгрыш» пошел на пользу.

Однажды перед купанием самодеятельный инструктор и его ученик наблюдали, как прыгает с вышки Филя Горовой, отличный ныряльщик. Резко оттолкнувшись от трамплина, он взлетал вверх, узкое тело его сгибалось под прямым углом, несколько раз переворачивалось в воздухе и только перед самой водой вытягивалось, почти беззвучно уходя в море.

— Красота! — восхитился Михаил.

В глазах Кости мелькнуло лукавство. Скомандовал:

— Пойдем!

— Куда? — на всякий случай осведомился Михаил, хотя привык за эти дни безоговорочно слушаться бывалого спортсмена.

— Увидишь, пошли!

Схватил товарища за руку, почти силой потащил по крутой лесенке с темными пятнами брызг на ступенях. Вывел на самую верхнюю площадку.

Было здесь пустынно и чуть жутко. Ветер трепал волосы. Голубое по-осеннему холодноватое небо приблизилось. Заводской двор по ту сторону заливчика спортивной гавани выглядел большим и пустынным. Розовела под солнцем стеклянная крыша цеха.

— Давай! — Костя подтолкнул Михаила к трамплину.

— Да ты что?!

— Давай, давай, прыгай!

— Не умею ведь.

— Плавать тоже не умел.