Вдвоем подняли подводную добычу. Поволокли к берегу.

На воздухе она весила килограммов тридцать. Спотыкаясь, путаясь в неуклюжих ластах, кое-как вынесли ее, положили. Сняли акваланги.

— Что это? — спросила Нина.

— Сам не знаю, — ответил Костя. — Плыл и заметил — непохоже, чтобы камень сам собой так обточился, странный какой-то.

— А все-таки, по-моему, зря мы старались, — скептически возразил Михаил. Под солнцем предмет выглядел бросовым — водоросли и ракушки поблекли, увяли, стали жалкими, грязными.

— Узнаем, — коротко ответил Костя и кликнул: — Това-а-рищ Трифонов!

— Иду! — Услышав зов, археолог вылез из ямы, в которой сосредоточенно копался, подошел к ним.

— В чем дело?

— Вас хотим спросить. С Семихаткой на морском дне нашли.

Трифонов оглядел находку, перекатил с бока на бок. Неторопливо достал из кармана нож, начал отскребать водоросли и ракушки. Под их толстым слоем обнажилась прочная темно-коричневая основа. Археолог продолжал скрести с еще большей энергией. Через четверть часа напряженной работы нежданная добыча приобрела свой настоящий вид — на берегу стоял высокий узкогорлый сосуд с маленьким дном.

— Амфора, — сказал Трифонов, нежно погладив ее по шершавому боку. — Греческая амфора шестого-седьмого века до нашей эры.

Ему никто не ответил. Трое друзей с уважением смотрели на глиняный сосуд, столько веков пролежавший под водой. Трифонов торжественно пожал руки Косте и Михаилу.

— Поздравляю, товарищи, неплохая находка, спасибо.

— А к чему она… амфора? — осведомился Костя.