— В таких сосудах хранили жидкости, зерно и тому подобное. В общем, молодцы вы, уважили.

— Да я… — хотел сказать Михаил, думая о том, что собственно говоря, молодец-то Костя, он обратил внимание на амфору, заставил спутника вытащить ее. — Я тут…

Костя, видимо, угадав его мысли, перебил:

— Очень рады, что пользу принесли. Наука — дело почетное.

Амфора оказалась ценным, но единственным трофеем подводных плаваний. Больше найти ничего не удалось, хотя ныряльщики, обнадеженные первым успехом, старались вовсю, не оставляя без внимания ни одного подозрительного камня. После того, как Костя и Михаил вытащили на поверхность три валуна, а Костя и Нина — два, пришлось признать, что амфоры на дне просто так не валяются, в тот раз повезло. Как бы там ни было, день зря не прошел. Ныряя по очереди, обследовали бухту, определили, просил Трифонов, положение затонувшей части города. Что часть древнего поселения постепенно сползла в море, археологи не сомневались. Дно бухты было каменистым, развалины занесло илом, мидии, водоросли, актинии скрыли, обесформили сделанное людьми, все-таки геометрически-правильные очертания остались там, где были сооружения, возведенные много веков назад.

Ныряли, пока хватило сжатого воздуха в аквалангах. Обедали поздно, сготовив еду на костре. Потом гуляли, осматривали раскопки.

Вечер наступил тихо, незаметно. Громче застрекотали в степи неутомимые цикады. Их звон не нарушал тишины. Темнота не принесла прохлады, из степи по-прежнему тянуло тугим зноем. Где-то далеко вспыхивали зарницы.

Костя и Нина рядом, Михаил чуть в сторонке сидели на крепостной стене, давно отслужившей боевую службу. Взошла луна, в свете ее «Тайфун» казался вырезанным из черной бумаги.

Долго молчали. Потом Костя многозначительно кашлянул в сторону Михаила. Тот задумался, не слышал сигналов приятеля.

Костя взял Нину за руку. Девушка поддалась его движению, прильнула к Косте.