— До чего довели помещение! Совсем не следите за полами. А возле вагона свалку мусора устроили… Турну вас отсюда в двадцать четыре часа — и вся недолга!..

И вовсе разошелся, да так, что по лицу пятна пошли, когда ткнул тросточкой в стенку, где была Миколкина картинная галерея.

— Это что такое? Стены марать?! Ничего себе, уважение к казенному имуществу! Мало им хлама вокруг, так они еще и до стен добрались… А ну — веник сюда! Содрать все, соскрести, смыть…

А сам тросточкой тычет, сковыривает Миколкины картинки. Добрался и до самой красивой крышки от папиросной коробки — там девочка нарисована и серебряная лента поверху. Не сдержался Миколка, подскочил к толстяку да как закричит:

— Ты кто такой? Ты, что ли, собирал мои картинки? Так нечего и срывать!..

Начальник покосился на Миколку, опять сморщился. А Миколка наступает:

— Буржуй ты, вот кто!

Начальник остолбенел. Миколкина мать — в перепуге.

— Ишь какое брюхо наел! Ходишь, как бочка в штанах… Хорошо тебе живется на моей шее… А ну — вон отсюда!

Начальник попятился и как ошпаренный вывалился из вагона. Мать — за ним.

— Простите вы нас! Ребенок, дитя малое, неразумное… Плетет невесть что…

А тот не слушает, топает без оглядки. Только и бросил напоследок:

— Хамы вы! Хамье сами и детей растите хамами…

Ох, и задала же мать Миколке нахлобучку! А вот отец, вернувшись домой с работы и узнав про того «буржуя», только посмеивался.

— Так им и надо, Миколка! Крыша вон у нас прогнила насквозь, перекрыть пора бы, так этого они не видят… А тут, видишь ли, картинки ему мешают… Крой таких, Миколка, и в хвост и в гриву.!.