Старшая группа купалась по нескольку раз в день в мелкой бухточке, отгороженной от реки невысоким забором и проволочной сеткой. Ленька самозабвенно кидался в воду и барахтался в теплой водичке, воображая, будто он переплывает всю огромную реку, которая сверкала там, за сеткой, у него замирало в груди, и он восторженно орал и колотил по воде руками и ногами. Рядом с ним орали и барахтались в воде его однокашники.
На прибрежном песке сидели тетя Алла и тетя Надя, внимательно и скучающе посматривая на этот ребячий разгул. Они сидели под тентом и задыхались от жары и духоты. Ленька увидел, как тетя Надя сбросила свой белый халат и осторожно пошла в воду. Тетя Алла тоже сняла халат и легла на песок в своем полосатом бело-голубом купальнике.
Смотреть, как тетя Надя бултыхается около самого берега и при этом повизгивает, совсем неинтересно. Ленька забежал под тент, присел на корточки около тети Аллы и погладил ее горячую, сухую руку.
— Тебе что? — спросила она, по привычке не отрывая взгляда от купающихся ребятишек. Разглядывая мелкие капельки пота на ее переносице и на щеках, Ленька убежденно объявил:
— Вы самая раскрасивая на всем белом свете!
— Нашел раскрасавицу… — Она рассмеялась и шлепнула его по спине, он упал в песок около нее. — Самая курносая, самая раскосая, самая скуластая на белом свете — вот какая я.
Она так прижала его, что он уткнулся головой под ее руку и чуть не задохнулся. Но он даже и не пошевелился, замер, не понимая, что же такое сейчас произошло. Он услыхал тот самый особенный запах, теплое молоко из теплого сна и еще что-то непонятное и прекрасное, как сонная песня.
Он поднял голову, с изумлением разглядывая тетю Аллу. Какое-то новое, очень дорогое свойство открылось в ней. А она, думая, что он все еще любуется ее красотой, продолжала посмеиваться.
— Беги купаться. И не смотри на меня так… — Она теплыми пальцами взяла его за подбородок, сама заглянула в его встревоженные, пылающие любопытством глаза и сама притихла. — Как будто ты меня только сейчас увидел. Ну, беги. Я тоже быстренько искупнусь.