Она кинулась в реку и побежала, высоко вскидывая ноги, а когда вода дошла до колен и бежать стало трудно, она пошла, раздвигая, словно распахивая, перед собой воду сильными взмахами рук. Ленька, стоя у самого заборчика, смотрел завистливо и восхищенно. С блестящих рук тети Аллы срывались пенистые потоки, и Ленька решил, что руки похожи на крылья и вся она, как лебедь.

На самом глубоком месте, когда из-под ног начало ускользать дно, Алла приподнялась, как бы взлетев над рекой, и плавно опустилась грудью на воду. Плыла она так красиво и смело, что Леньке и самому захотелось кинуться вслед за ней, хотя он понимал, что это невозможно, что ему еще очень далеко до такого лебединого совершенства. Именно так он и подумал, будто тетя Алла похожа на Царевну Лебедь.

Потом он решил, что скорее всего тетя Алла похожа на рыбацкий поплавок — такая же, она полосатая, празднично блестящая и так же упруго подпрыгивает и ныряет среди сверкающих рябоватых волн. Скоро она вернулась. Устало покачиваясь и улыбаясь, вышла из воды, большая, стройная и блестящая. Упав на песок, проговорила:

— Ох, до чего же хорошо!..

— Как ты не боишься? — спросила тетя Надя. — Там ведь такая быстрина!..

— Ну и что? На быстрине только и плавать. Да мне все равно где.

В этом году осень рано напомнила о себе: в середине августа похолодало и пошли дожди. Ленька, прижимал нос к холодному стеклу, разрисованному извилистыми дорожками, по которым то и дело пробегали блестящие капельки. Как будто он смотрит из воды — такое все кажется ненастоящее, расплывчатое. Так, наверное, видят рыбы, что творится на белом свете. Рыбы да еще водолазы. Все дрожит и расплывается перед глазами: дождик прыгает в лужах, из скворечника выглядывает скворец, ловит клювом капли, пить хочет. По дорожке бежит тетя Алла, накинув на голову прозрачный плащ, как будто сделанный из дождя. В коридоре она затопала ногами, стряхивая грязь, и кому-то сказала: