…Тело мое по плечи опущено в прорубь. Кругом до самого горизонта лед. Я делаю отчаянные усилия, чтобы выбраться на льдину. Но чугунная тяжесть тянет меня за ноги вниз, тянет, тянет… Пальцы цепляются за льдину, разжимаются. Предсмертный крик и… я просыпаюсь. Мрак, шумят ветер и дождь.

…Тяжелая ступня слона стала мне на грудь. Конвульсивным движением сбрасываю с груди камень, отодвигаю фанеру… За оградой парка, в окнах верхних этажей, вспыхивают огоньки. Хотя еще темно, но я догадываюсь, что наступает утро. Париж просыпается… Огоньки обещают тепло. Я ползу к ним, как червь на луч солнца, ползу, потому что не могу встать на ноги. Выбравшись наружу, я цепляюсь скрюченными от холода пальцами за стену будки и с усилием подымаюсь. Передвигая ноги, как протезы, я добрался до ворот и, отодвинув засов, вышел на улицу. Бреду на огонек, который светится на углу. Там дешевая кофейня. Денег у меня нет, но я попрошу чашку горячей воды и разрешения погреться.

Толстый коротконогий человек в грязном синем комбинезоне и сером фартуке, сопя, возится у плиты. За столом, покрытым клеенкой, – ни души. Хозяин лениво повернул ко мне свое одутловатое, с тонкими усиками, заспанное лицо. Охваченный теплом, я грузно опускаюсь на скамью, торопливо и жадно вдыхаю жар плиты, запах дешевого кофе. Блаженно закрываю глаза. Вздрагиваю от грубого толчка. Хозяин со свирепым видом что-то бормочет, вероятно спрашивает, желаю ли я кофе? Я смущенно покачиваю головой и жестами выпрашиваю разрешения погреться, только погреться. Просить горячей воды у меня не хватает смелости. Лицо хозяина принимает брезгливое выражение, словно в комнату вошла бездомная собака. Он топает ногами и визгливо кричит, указывая на дверь. Но я решительно качаю головой: «Не уйду!»

Он пытается силой вытолкнуть меня за дверь, но, несмотря на слабость, я крепко цепляюсь ногами за скамью и руками за стол.