Отчего-то в приемной никого не было, даже секретарши. Кафар робко приоткрыл дверь кабинета и увидел Фараджа Мурадова, сидевшего за столом и что-то писавшего.

Кафар однажды уже был в этом кабинете, и снова, как и в прошлый раз, он подумал: «Вот если бы всегда строили такие высокие, светлые комнаты, радующие глаз; в такой комнате просто душа расцветает, хочется смеяться, веселиться, создавать что-то прекрасное…»

Фарадж наконец обнаружил чье-то присутствие в кабинете — он поднял голову и снял очки.

— Кафар! Какими судьбами? И давно ты здесь?

— Только что вошел.

— Давай, проходи, — он встал навстречу, обнял Кафара.

— Ты извини, я, кажется, оторвал тебя от работы.

— Ничего, ничего! Эта работа из таких, которые никогда не кончаются. Сейчас чайку выпьем…

— Нет-нет, спасибо, я не хочу.

— Ну, смотри. Чем могу служить?

И Кафар рассказал старому другу обо всем. И чем дальше рассказывал, тем сильнее нервничал; голос его начал дрожать. Фарадж уже не смотрел на него — казалось, он уставился в лежащие перед ним бумаги, на самом же деле он просто прикрыл лицо ладонями и опустил голову, чтобы не было видно его глаз.

Но Кафар, словно не понимая этого, трижды повторил последние слова:

— Фарадж, дорогой, скажи хоть ты — ну что мы выигрываем от такого липового перевыполнения? Кого мы обманываем-то? Зачем, во имя чего? Я у тебя спрашиваю, Фарадж.

Фарадж Мурадов убрал руки от лица и спокойно ответил:

— Себя обманываем. Только себя.

— Но, Фарадж, не мне же тебе объяснять, к чему может привести такой самообман.

— Да, это, пожалуй, лишнее…

— Но почему бы тогда тебе не вызвать на ковер наше начальство и не втолковать ему все, что нужно, а?