— Вы Левочкины друзья? — спросила она, продолжая разглядывать меня и Варю.

Я не знал, как ответить, потому что вовсе не считал себя Левочкиным другом. Но Варя сказала:

— Да.

— Левочки нет дома, — сказала женщина. — Он будет очень жалеть.

Я испытал огромное облегчение, нетерпеливо толкнул Варю локтем и шепнул:

— Ну, пойдем…

Но Варя сделала вид, что не расслышала.

— Можно его подождать? — спросила она.

— Он вам, верно, сказал, что придет сегодня! — воскликнула женщина обрадовано.

— Нет, он ничего не говорил, — ответила Варя.

— А вы видели его?

— Нет, не видели. Мы так пришли, сами.

— Ну, тогда вы его не дождетесь, — огорчилась женщина. — А я-то уж подумала!.. Он теперь редко ко мне приходит. Раз в три дня, и то только поздно вечером. Придет, крикнет: «Мамаша, есть!» Поест, поспит, а утром и нет его. Он все занят, сейчас такое время… Мне он ничего не докладывает… «Мамаша, не суйтесь, вы ничего не понимаете!» А вы понимаете? — спросила она.

— Понимаю, — ответила Варя многозначительно и важно.

— Пойдем, пойдем, — сказал я, взял Варю за руку и потащил к двери.

— Нет, я вас так не отпущу, — заговорила мать Левы Кравеца. — Вы должны выпить у меня чаю. Как раз чайник вскипел. Нет, нет, садитесь, садитесь. — Она пододвинула табуретки к столу. — Для меня радость, что вы пришли. Я всегда одна, одна…

— Спасибо. Не надо, — сказал я, хотя мне вдруг очень захотелось чаю.

— С пирогом, — сказала женщина. — Вот. Еще осталось.

Она проворно поставила на стол тарелку с крупно нарезанным пирогом, в котором были запечены большие куски рыбы.

— Спасибо, — сказала Варя, села за стол, и корочка пирога звонко хрустнула на ее белых зубках.