Иван Егорович кивнул, внимательно присматриваясь к дочери. Она была куда заметнее, чем ее мать в молодости. Может, оттого, что пригожесть Татьяны Трофимовны была робкой и стеснительной, а красота дочери броской, почти кричащей: «Любуйтесь все и сохните от зависти!» Чуть выше среднего роста, по-женски ладная, она горделиво держала голову над узкими покатыми плечами.

«Какая бы добрая пара были они с Сергеем», — невольно подумалось старому мичману.

— Надеюсь, мы тебя не стесним? — выдохнув клуб табачного дыма, вновь заговорила Татьяна.

— Живите у меня сколько надо, дочка.

— Поблизости есть какая-нибудь школа-интернат?

— В соседнем квартале…

— Димку устроим туда, я пойду работать, участковые врачи и в Москве нарасхват.

— Ишь, как все сама по полкам разложила, — невесело усмехнулся Иван Егорович. — А что скажут Андрей с Павлом?

— Я уже не в том возрасте, когда оглядываются на старших братьев. У них своих забот хватает. Андрей вот-вот адмиралом станет.

— Адмирал тоже человек, дочка, и нервы у него не казенные.

Во входную дверь сильно затарабанил Димка, он еще не дотягивался до кнопки звонка.

— Мамуля, я обменялся с Андрюшкой, я ему дал фонарик, а он мне свисток, — прямо с порога зачастил малец. — Папа на меня не рассердится?

— Какой Андрюшка? Что за свисток? — недовольно оборвала его мать. Не успел на улицу выйти и уже обратно летишь! Иди гуляй, потом про все расскажешь…

— А вот о нем ты подумала, дочка? — негромко спросил Иван Егорович, когда Димка вновь был вытолкан на лестничную площадку.

— Он самое мое больное место, папа… Но ведь я не собираюсь лишать его отца. Пусть ездит к нему на каникулы, встречается. А когда вырастет сам сделает выбор…