Проводив мужа на войну, Лишка заколотила досками окна и двери своего дома и перебралась к отцу, что жил с четырьмя сыновьями в домишке на берегу реки при кирпичном заводе, как раз под нашим садом. Лишке едва минуло девятнадцать лет, была она высокая, тонкая, с длинными темными волосами, большие глаза горели молодой страстью, маленькие груди вызывающе подпрыгивали при ходьбе, рот был красный, как ножевая рана, оливково- смуглое лицо затенено густыми бровями, что двумя черными колосьями сходились у переносицы.

Я дружил с ее младшим братом, и он рассказывал мне, будто их отец, зная, что Лишка усердием не отличается, а любит бить баклуши, встретил дочь неприветливо и не ждал от нее ничего путного: спасибо, коли будет готовить, стирать и чинить одежду.

На кирпичном заводе вставали с зарей, завтракали сваренной на плите мамалыгой и принимались за работу. Доставали мотыгами глину из оврага, смешивали с песком и речной водой и мяли ногами, пока она не становилась такой мягкой, что ее можно было выкладывать в формы. Работали весь день до изнеможения, делая перерыв на час, чтобы пообедать, работали и ночью — при свете луны и огня, горевшего в жаровне перед домом, хотя из-за дождей в горах река была порой такой студеной, что холод пронизывал до костей, да и песок густел очень медленно.

В первые дни Лишка, дабы задобрить отца, надевала не вишневое шелковое платье, а другое, старое — ни дать ни взять тряпка, которая только и годится что на помойку, — и работала наравне с братьями, вздыхая свободно, лишь когда ее посылали за осликом, которому приглянулся лужок клевера в господской усадьбе. Но это продолжалось недолго. В одно прекрасное утро Лишка, прикинувшись смертельно усталой, не вышла из дому, а, разморившись от лени, пролежала в теплой постели до самого обеда. После обеда, хоть ей и не хотелось спать, она улеглась в тени, то и дело прислушиваясь, что говорит отец и не собирается ли извлечь ее за косы на свет божий. Но старик оставил дочь в покое, чтобы посмотреть, надолго ли хватит у нее нахальства. К тому же он хорошо знал, что ленивая и вздорная бабенка хуже самого дьявола.