Казахи внимательно слушали Мушурбека, было видно, что его уважают. Разговор сразу оживился. А начался он с того, что казахи мою лошадь похвалили. Я сказал, что у них тоже есть прекрасные лошади. Потом еще много о чем говорили: о преимуществах различных пород, о сбережении скота, о переходе на оседлый образ жизни и о том, почему богачи не хотят новых порядков, почему их поддерживают за границей. Мало-помалу речь зашла о том, как используют заграничные государства контрабандистов и что пограничникам нужна помощь местного населения.

— Вы теперь хозяева земли, помогайте же нам, пограничникам, — закончил я свою беседу.

Мушурбек перевел и прибавил от себя (это я понял, хотя и плохо еще, знал казахский язык):

— Мы должны выполнять указание Ленина и помогать пограничной охране.

— Рахмет Ленин-ата (спасибо Ленину-отцу), — сказал с чувством один казах, и остальные поддержали его:

— Рахмет! Рахмет!

Месяца два спустя в другом ауле я снова встретил Мушурбека. Он охотно вызвался снова помочь мне беседовать с казахами. На этот раз разговор шел о несправедливом семейном устройстве у казахов.

Люди расспрашивали меня, какая в Советской России семья.

— У нас, в России, — говорил я, — женщину не покупают и не продают, она выходит замуж по любви и уважению, пользуется теми же правами, что и мужчина.

После беседы Мушурбек подошел ко мне, но стеснялся заговорить. Я сам обратился к нему:

— Есть у тебя жена?

— Нет. Я не могу заплатить калым.

— А нравится тебе какая-нибудь девушка?

— Мне нравится одна девушка, но ее взял в жены бай.

— Сколько же лет этому баю?

— Может быть, пятьдесят, а может быть, шестьдесят.

— А девушке, которую он взял в жены?

— Ей двадцати еще нет. Она младшая жена.

— Вот ты, красивый, молодой, много счастья мог бы принести своей жене, но ты не можешь жениться. А у старого бая несколько жен. Разве это справедливо?