— Жена?

— Север женам противопоказан.

— Это почему же?

— Не знаю. Спроси их. Только факт налицо: не очень-то рвутся в наши края.

Зайцев надел пижаму и принял совсем домашний вид.

— Чаю хочешь?

— Стоит ли возиться?

— Возиться не нужно. У меня постоянная готовность.

И действительно, на столе появились термос с кипятком, чашки и хрустальная вазочка с клюквенным экстрактом.

— Пойми, иначе нельзя. — Зайцев тоже сел на тахту. — Никто о тебе не позаботится. Жена есть, да руки до нее не дотянутся. А дамы сердца! На них совсем плохая надежда.

Максимов удивился.

— Так ты, значит, в самом деле женат?!

— Второй год в законном браке. А что толку! Супруга не признает наше Заполярье. Видишь ли, ей необходима культура, а здесь, по ее понятиям, только с белыми медведями за лапу можно здороваться. Все ясно. В Москве мамочка, квартира, веселая жизнь. У нас скукота. И получается: я прозябаю в одиночестве, а она поплевывает с колокольни Ивана Великого, — сердито проговорил Зайцев и принялся разливать чай.

Максимов сидел молча и сочувствовал другу.

— А ты как, все еще не женился? — Зайцев смотрел вопросительно.

— Пока на холостом ходу.

— Почему же?

— Не знаю. Чтобы нравиться женщинам, во мне чего-то не хватает.

— Ну, брось, брось. Такой бравый парень! Одна борода чего стоит! Только с женским персоналом надо выработать умную тактику. — Петр назидательно поднял указательный палец. — Не бросаться на шею, проявлять выдержку. Они хитры, бестии, насквозь нашего брата видят и малейшей нашей слабостью пользуются. Помнишь у Пушкина: «Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей…»

— Не согласен! Если я встречу девушку и она мне понравится, к чему же тут крутить дипломатию? Обязательно признаюсь. А как же иначе?

— И влипнешь со своим откровением. Сперва узнай как следует, а потом в любви объясняйся, дурья голова.