— Садись-ка сюда, на приступочку, сниму мерку…

Бардгуния отрицательно покачал головой.

— Не хочу… Мне и тут дадут, — деловито возразил он. Глаза мальчика выражали явный упрек. Поведение отца показалось ему подозрительным, слова тоже не внушали доверия. Однако выразить эти чувства вслух он не решался. Настороженный, полный тревоги взгляд мальчика упал на хурджин, причем особое его внимание привлекла наглухо завязанная половина, а не та, из которой торчала голова козленка.

Отец, обеспокоенный поведением Бардгунии, шагнул к столбу. Накинув бурку на плечи, он заслонил хурджин от пытливого взгляда сына.

— А еще думаю, отчего бы не прихватить заодно несколько папуш табаку? Копеечка к копеечке, вот и наберется сколько-нибудь… Не шутка, милый ты человек, четыре пары чувяк купить, — объяснял он мальчику простецким тоном, надеясь рассеять его подозрения. Но когда он нагнулся к хурджину, чтобы взвалить его на плечи, Бардгуния еще раз нарушил молчание:

— А как же с работой, бабайя? Ты, видно, забыл: тебе нынче выходить. Гера вчера забегал. Обязательно, говорит, чтобы в лес на порубку пришел да чтобы не отлынивал, с ним такое бывает… А то, говорит, из списка постройщиков вычеркнем. Так и велел передать. У нас, говорит, с санарийцами соревнование, всем селом налечь придется…

Отец выпрямился, выпустил из рук хурджин и злобно сверкнул глазами.

Хотел рассердиться. Совсем было приготовился, напыжился, вот-вот раскричится… Но столь же быстро передумал, решив, что правильнее сговориться с сыном по-хорошему.

— И ты тоже, чириме, с домом этим ко мне лезешь? Люди брешут, а ты веришь. Мал ты еще, Бардгуния, несмышленыш, откуда тебе знать… И глаз еще не тот, и разум не тот, — недорос. Дом, говоришь… Дед мой дома не построил, отец не построил. И мне, видно, не под стать. «Не взлететь перепелу на дерево», — слыхал? Сказка, чириме, сказка вся эта история с домом… Да сохранит господь наш отчий кров, и то слава богу! — оборвал он неожиданно свою речь.