— «Волга» твоя что? Опять в ремонте? — спрашивает Краюшкин.

Костерин — владелец старенького мотоцикла «ИЖ», приисковыми насмешниками прозванного «Волгой», той самой «Волгой», которую страстно мечтает купить мониторщик.

— Грязищу-то видишь? Так заляпаешь машину, что и не отмоешь потом...

— Этак тебе и вовсе ездить не придется. Дожди идут каждый день, — усмехается Краюшкин.

— Похожу пешком, не развалюсь, зато машина целее будет. А тебе-то что?

Далеко внизу, на дне долины, видна гидравлика. Немудреное сооружение, а заменяет добрую сотню землекопов. По краям похожего на ущелье забоя стоят два монитора и двумя сильными струями размывают пески. Размытые пески — пульпа — стекают в зумф. Из него пульпу забирает приемник землесоса и по трубам подает наверх, на шлюзы. Там оседает тяжелое золото, а пустые породы — хвосты — стекают в отвалы позади гидравлики.

То ли дождь здесь сильнее был, то ли ветром обдувало хуже, но дорога на склоне горы совсем скользкая. Костерин плюхается в грязь и медленно, полулежа сползает вниз. Раиса Матвеевна подхватывает его и ставит на ноги.

— Держись, начальство!

Костерин с досадой отталкивает от себя женщину и, не удержавшись, снова падает.

— Пошла ты... — рычит он, когда Раиса Матвеевна вновь пытается ему помочь.

— Так я же ничего... Я только помочь... — смущенно говорит Раиса Матвеевна. Она огорченно смотрит на Костерина и растерянно улыбается, точно виновата в том, что так сильна и высока — на целую голову выше своего щуплого бригадира.

— Ну, чего лаешься? Бессовестный! — одергивает его Краюшкин. — Точно с цепи сегодня сорвался...

— К черту! — огрызается Костерин и широким шагом, почти бегом, чтобы не упасть, опережает товарищей.