19 июня Виденко получил сразу три радиограммы, принимал их он сам, и поэтому никто не узнал о том, что сегодня его день рождения. Десяток дней назад, когда на центре дежурил знакомый парень, Виденко попросил "фикус". Так называлось налитое в резиновые грелки спиртное, которое давали на сброс экипажам ледовой разведки. "Фикус", однако, не поступил. Была ночная вахта, и Виденко, включив над столом двенадцативольтную аккумуляторную лампочку, всю ночь писал письмо той самой девчонке с фотографии.
Хотелось написать про белый снег июня, ночной скрип льда, гусиные крики. О железных судовых койках и байковых одеялах, под которыми они спят, хотя холодно и есть спальные мешки. "Полярка, даже маленькая,- это дом. Дома же в мешках спят лишь окончательные романтики". Можно было написать о дымах арктических пароходов, которые идут с востока, о громадах мертвых кораблей, мимо которых они прошли на тракторах. Тишина и ржавая печаль погибших кораблей долго преследовали Виденко.
Однако, как всегда, в письме получилось только про сроки "син", о том, что Маков пошел на второй класс по передаче и что они перешли на летнюю робу: бушлаты, матросские холщовые брюки и матросские же ботинки б/у, что значит, "бывшие в употреблении". Единственным лирическим местом была новая песня, которую им по кускам выстукивали с восточной полярки. "У вас в Москве улыбки и концерты и даже солнце светит каждый день, а мне все реже синие конверты через снега приносит северный олень…". Песня даже в письме звучала красиво, хотя все в ней было неправда. Не без тайного умысла он намекнул на то, что есть же вот такие выдры, что не могут прислать простую чепуху вроде: "Людочка здорова целую Тося". Как, например, Сомину. И никакой профком в это дело не вмешается.
А в дежурном приемнике было слышно, как кто-то кидает и кидает в эфир четырехбуквенные позывные самолета. Самолет не отвечал так долго, что Виденко встревожился и поставил приемник на волну SOS. Волну, отданную под бедствие. Но там тоже было тихо. Самолет ответил минут через сорок. Была неисправность приемника. "Наверное, пентод на выходе,- подумал Виденко,- самое слабое место в самолетных приемниках". О дне рождения как-то забылось.