…В этот же день они впервые обошли остров кругом. Воздух был влажен, и снег с первых шагов стал налипать на валенки. Они взяли с собой карабин – старый охотничий карабин калибра 8,2 с большими медными гильзами и пулей с мягким свинцовым наконечником. Другого оружия у них не было.

Они спустились вниз по пологому склону и пошли по льду мимо скал и торосов. Кое-где между торосами стояла вода, но трещин еще не было. Подтаявший снег хранил песцовые следы. Трое долго смотрели через пролив. На той стороне тоже торчали скалы, но там были и ровные долины, где водятся зайцы, где живут в кустах куропатки и встают после зимнего сна медведи.

Ни один из троих не имел права оставлять территорию острова "до особого распоряжения полномочных лиц". Около избушки они немного постреляли по консервным банкам. Карабин давал слабые хлопки, и пули пролетали мимо банок. Может быть, был виноват pacxлecтaнный за многие годы службы ствол карабина, а может быть, неверный свет полярного дня.

В будке Виденко вынул из мешка одну из трех бутылок коньяка. Он хотел сказать какой-нибудь тост, но передумал и сказал: "Давай, мужики, по стопочке". Они выпили, не чокаясь, из зеленых трехсотграммовых кружек и закусили холодными консервами. Коньяк очень сильно ударил в голову, но они знали, что это от усталости и что это пройдет, если выпить еще немного, но больше уже не пить совсем. Они открыли вторую бутылку.

– За открытие станции, – сказал теперь Виденко.

– Чтоб все было как надо, – сказал Маков, и они посмотрели на Сомина.

– Будем здоровы,- сказал Сомин и быстро выпил, не крякая и не морщась. Он немного побледнел от выпитого, и глаза его чуть одичали. Виденко подумал, что сейчас он предложит распить третью бутылку, которую они не имели права открывать. Но Сомин просто пошел и лег на свою койку.