– Надо пристрелять карабин,- сказал Маков.- Будем ходить на ту сторону. Носить мясо.
– Нельзя на ту сторону,- сказал Виденко.- Ты же знаешь. "До особого распоряжения полномочных лиц".
– Кто нас здесь видит? – сказал Маков.- Свое королевство.
– У нас на мысе Песчаном был начальник,- сказал из угла Сомин.- Человек был. Без медвежатины не сидели, без спирта тоже.
– Кто? – спросил Виденко.
– Нашлась одна стерва среди семи человек,- продолжал Сомин.- Убрали начальника.
– Донос – последнее дело,- сказал Маков.- Мы в училище таких ох и лупим.
– С дипломом и без доносов прожить можно,- буркнул Сомин и замолчал совсем.
Тревожный полусвет майской полярной ночи лез в окно. Спать не хотелось. Виденко вынул из чемодана две фотографии одесских улиц и прикрепил к стене. Потом молча прицепил фотографию какой-то девчонки. Симпатичная девчонка в открытом платье, с независимым видом, какой бывает у красивых девчонок во всех городах мира. На двери он повесил расцвеченный карандашами штормовой балльник и психрометрические таблицы. Потом они с Маковым по очереди подправили бритвой отросшие за двадцать дней бороды. Из троих брился только Сомин. Он перешагнул уже ту пору, когда отращивают бороды и вешают над койкой фотографии девчонок.
…Первым посторонним человеком, которого они увидели, был охотник. Его заметил Маков утром, когда снег был розовым от солнца и твердым после ночмого заморозка, а воздух был прозрачен, как это бывает только высоко в горах или в Арктике.
Темная цепочка упряжки тянулась на запад по льду пролива. Они остановили ее двумя выстрелами из ракетницы.
Охотник оказался их соседом. Зимовка стояла всего в сорока километрах от острова в устье небольшой речки, там, где береговой обрыв переходит в невысокие тундровые холмы.
На лице охотника темнели шрамы от зимних морозов. Виновато улыбаясь, он складывал галеты по три, наливал в кружку крепчайший чай и все говорил, говорил: "Зима была ветреная, песец шел средне, медведи уже взломали берлоги, дикая сила гуся сидит сейчас на талых местах, на прошлогодней бруснике и черной ягоде шикше…" Потом он так и заснул на полу в своих меховых штанах и кухлянке.