Приехали часа три назад. Сливинский с чемоданом проехал прямо в гостиницу, а Зайцев не удержался – решил прямиком заехать ко мне в управление. Поговорили наскоро, поругал я его за беспечность, велел чертежи немедленно привезти в управление, сохраннее будут, а самим утром явиться. Мол, во всем тогда разберемся. Дал я Зайцеву свою машину, приехал он в гостиницу, спрашивает, какой номер ему отведен, а ему и ключ подают от номера. «Разве мой товарищ туда не прошел?» – спрашивает Зайцев. «Нет, – отвечает портье. – Кто-то просил провести его в этот номер, но мы отказались, номер на ваше имя оставлен…» «А где же он? – спрашивает Зайцев, – этот товарищ?» – «А мы просили его в вестибюле подождать», – объясняет портье… Кинулся Зайцев в вестибюль – никого. Обежал всю гостиницу – никого. Мы, конечно, думаем, что Сливинскому или ждать надоело, или он знакомого какого-нибудь встретил, – отыщется через час–другой, но все-таки тревожно. Парень исчез, а ведь в руках у него не букет цветов…

Пронин выслушал рассказ и нисколько не встревожился.

– Отправился ваш Сливинский к каким-нибудь родственникам, – сказал он. – Возвращайтесь-ка лучше в номер и ждите его звонка. А на всякий случай я пошлю с вами моего помощника. Если Сливинский через час или два не отыщется, Железнов примет необходимые меры.

Евлахов виновато рассмеялся.

– Знаешь, у страха глаза велики! Я отлично понимаю, как докучают напрасные опасения, но ведь если что, лучше пораньше спохватиться.

– Оно правильно, конечно, – согласился Пронин и не договорил…

Евлахов встал.

– Спасибо, товарищ Пронин, – сказал он. – Предложением твоим я все же воспользуюсь, хотя будем надеяться, что помощнику твоему делать ничего не придется.

Виктор, надев пальто, уже ждал Евлахова в прихожей.

Они спустились по лестнице, сели в машину. На заднем сиденье скромно приютился молодой человек. Виктор с любопытством посмотрел, как выглядит будущий академик. Академик еще больше втиснулся в угол, уступая место вошедшим, и почему-то покраснел.