- А! Не на семинар едем, - махнул рукой Откаленко и тоже полез за папиросами. Но вместо них он вытащил какую-то бумажку, развернул ее и горестно вздохнул. - Рецепт Алка дала. И конечно, забыл. Черт его знает. Аптека напротив, сто раз мимо прошел.

- Кто у тебя захворал? - не поворачивая головы, спросил Цветков.

- Димка, кто же еще... У него одного гланды остались. Из всей семьи. Говорят, рано вырезать. Года три надо еще ждать. За это время Алка мне всю плешь проест с этими рецептами.

- Пусть сама берет. Мать все-таки, - беспечно заметил Виталий.

Откаленко многообещающе усмехнулся.

- Погоди. Я тебе этот совет еще припомню. Не век тебе холостым ходить.

- Не волнуйся. Я под каблук не попаду. Дудки! И вообще, - Виталий сладко потянулся, - погожу. Не к спеху.

Цветков между тем с неудовольствием думал о том, что эта кража к концу квартала подвернулась совсем некстати. Раскроешь ее не скоро. Обычный вор в музей не полезет, это факт, а необычный... доберись до него. "Повиснет" кража. И будут ему "есть плешь", как выразился сейчас за его спиной Откаленко. А квартал "подбивается" и так неважно. Он представил себе хмурое, недовольное лицо Свиридова. "Бухгалтер, а не оперативный работник", - подумал Цветков. Но мысль о Свиридове возникла и исчезла. Где-то замаячила мысль о Шурке, но, не прояснившись, исчезла тоже. И Цветков с удовольствием, со жгучим, как всегда, интересом вернулся к первой мысли: да, обычный вор в музей не полезет. Что ему этот портсигар! Интересно!..

Цветков был прирожденный оперативный работник. Пятнадцать лет в уголовном розыске! Сотни дел прошли через его руки. Сотни людей. Кажется, можно устать, может все надоесть. Ан нет! Дела не повторяются. Конечно, есть аналогии. Но ни одно дело все-таки не похоже на другое. А это... Вор понимает, что крадет. Значит, знает цену этому портсигару. Вон Лосев сказал, на Западе Достоевского ценят...