Вообще они были друзья закадычные. Совпадали вкусы, интересы, взгляды. Оба очень уважали Цветкова, но - между собой - чуть-чуть подсмеивались. Цветков был старше и по званию, и по должности, и по возрасту.

- Кражонка? - переспросил Цветков, усмехаясь. - Это как посмотреть. Там, милый, украли портсигар. Самого этого... Достоевского.

- Ого! Историческая ценность! - заинтересованно воскликнул Откаленко, подаваясь вперед, к Цветкову. - В скупку не понесут.

- Достоевским на Западе очень интересуются, - авторитетно сообщил Виталий. - Повышенный, я бы сказал, интерес. В связи с творчеством. Там мистику всякую любят.

- А много ли у Достоевского мистики? - живо повернулся к нему Откаленко. - Величайший реалист.

- Ну, с налетом, что ли... "Бесы", например.

Виталий был настроен миролюбиво.

- Здравствуйте! Это вещь реакционная. Да! Но мистики там...

- Вот вы об этом и потолкуйте, - снова усмехнулся Цветков. - А о скупке пока рано.

Стоял первый весенний день. После холодных, промозглых ветров и унылых, мокрых снегопадов, в которых больше было дождя, чем снега, впервые солнце, по-весеннему теплое, залило до краев улицы, до самых высоких крыш, захлестнув сверкающим теплым золотом стекла окон. К середине дня уже высохли мокрые мостовые, лишь из-за дворовых оград и подворотен сочились тонкие ручейки, перечерчивая пыльно-серые тротуары. Прохожие выбирали лишь солнечную сторону улиц и шли чуть разомлевшие, невольно замедляя шаг.

В машине стало душно, и Виталий, прежде чем закурить, опустил прогретое солнцем стекло.

- Знать бы, что в этот музей поедем, хоть просмотрел бы сочинения, освежил в памяти, - сказал он. - Неудобно как-то.