— Ну и я, как человек, не искушенный в геологии, решил, что меня просто-напросто разыгрывают товарищи из геологического управления. История этого образца такова. Еще до войны, когда были открыты первые залежи комплексной руды в Зауралье, Григорий Константинович Орджоникидзе заинтересовался новой находкой. У нас в то время фактически не было никелевой промышленности, и никель ценился дороже золота. Естественно, что нарком лично занимался организацией разведки, ничего не жалел для ее успеха. И вот как-то на совещании геологов выкладывают ему на стол наши образцы и вот этот образчик с далекой Кубы (его привез один инженер, побывавший в научной командировке в Соединенных Штатах). Нарком долго рассматривал этих близнецов, потом спросил: «А как американцы получают никель из такой руды?» Ему объяснили, что у американцев нет еще законченной технологической схемы, что кубинская руда, как и наша, уральская, очень трудная и что за океаном усиленно ищут экономически выгодное решение. Тогда нарком заметил: «Мы их опередим!» И опередили: в самый канун войны построили уникальный комбинат, наладили производство отечественного никеля. А теперь вот открыли такие запасы руды, что их хватит на полсотни лет.

— Но как же попал этот заокеанский образец к вам? — не удержался Братчиков.

— Серго Орджоникидзе подарил его геологу-первооткрывателю нашего никеля, а он вчера преподнес его мне, так сказать, в знак дружбы и доверия!

— Но я слыхал, что руды, открытые в районе степных озер, отличаются от тех, на которых работает южно-уральский комбинат.

— Верно, отличаются. Каждый никелевый комбинат по-своему уникален. И все-таки удивительно это родство уральских и кубинских недр... Однако ближе к делу. На днях принято решение о строительстве второго никелевого комбината на Урале. Начнем строить в текущем году, чтобы к зиме освоить площадку, создать кое-какой жилфонд, а с весны будущего года полным ходом двинемся вперед. Как вы смотрите на это дело?