Однако не успел он осмотреться как следует, поближе познакомиться с геологической экспедицией, побывать в соседних совхозах, как подошла обещанная колонна тяжелых грузовиков, доставив первую партию добровольцев. Стало повеселее. Два дня разбивали палатки, работали все без нарядов, без норм, полный световой день: ожидалась еще тысяча строителей, и надо было подготовить для них какое-никакое жилье в степи. Обедали под открытым небом, расположившись вокруг походных кухонь. Никто не спрашивал ни денег, ни кассовых талонов.

— Настоящий первобытный коммунизм! — сказал один из демобилизованных, судя по всему, сверхсрочник.

— Любая стройка начинается с первобытного коммунизма, — заметил Братчиков, обратив внимание на молодца.

А поздно вечером, в наспех сбитой из досок конторке, они разговорились.

— Не тот ли ты, случайно, и есть Герасимов, что еще мальчишкой служил у нас в дивизионе, в первой батарее? — спросил Алексей Викторович.

— Тот самый, — ответил Федор, точно ждал этого вопроса.

— Сын дивизиона? Вот так встреча!

— А я сразу узнал вас, товарищ старший лейтенант.

— Чего же молчал?

— Виноват. Все не верилось. Неужели, думаю, командир третьей батареи стал начальником строительства.

Братчиков рассмеялся.

— Ну и вымахал ты, братец!

Герасимов стоял перед ним, статный, подтянутый, как на смотру.

— Садись-ка. Рассказывай.

— Да что рассказывать, товарищ...

— Алексей Викторович.

— Виноват, Алексей Викторович, не привык к гражданке.