— Что-то есть в нём от нашей породы! По-армянски говоришь? — спросил он.

Я отрицательно покачал головой.

— Хорошо, что я знаю по-русски! Иначе пришлось бы разговаривать с собственным внуком через переводчика! — довольный своей шуткой, старик расхохотался.

— Хватит тебе мучить мальчика! Иди, Ванечка, ко мне, посмотрю, какой ты! — Бабушка поцеловала меня и тоже погладила по голове.

Все они: и мамин брат Коля, которого я узнал по бороде, и сестра Сусанна, и её жених, высокий бледнолицый Грачик, — все гладили меня по голове. Дядя Гриша довольно улыбался. На правах старого знакомого он подмигнул мне и повёл к ёлке. Показывая на длинную картонную коробку, сказал:

— Я тебе говорил, что Дед Мороз и тебя не забудет. Он принёс тебе подарок. Когда будешь уходить, не забудь взять с собой…

Мама смотрела на меня с какой-то грустной и робкой улыбкой. И у меня сжималось от жалости сердце, когда я видел её бледное лицо, заплаканные глаза…

Тем временем взрослые снова собрались у ёлки, и детский праздник возобновился. Хорошенькая девочка лет семи, с пышными бантами в чёрных волосах, спела тоненьким голоском песенку на армянском языке.

— А что умеет Ваня? — Дед уставился на меня своими колючими глазами.

Мама ободряюще кивнула мне головой. Я сел за рояль, плохо соображая от волнения, что делаю, и заиграл фортепьянный концерт Грига. Но с первыми же звуками я успокоился. Какой это был рояль! Как чудесно звучал он! На таком инструменте мне не приходилось играть. И я весь отдался музыке. Но… скоро я понял, что меня никто не слушает. Взрослые громко разговаривали, дети разглядывали полученные подарки. Чуть не плача от стыда и досады, я кое-как доиграл до конца, встал, поклонился. Мне немного похлопали. Одна Сусанна похвалила мою игру:

— Молодец, ты очень хорошо играешь! Кто научил тебя?

— Мама, — ответил я.

Тут все по приглашению деда направились в столовую.