— У тебя, мой мальчик, ярко выраженные способности к языкам и абсолютный слух! Ты должен серьёзно работать над собой!

Были ли у меня способности к языкам и абсолютный слух или это только казалось любящей матери — не знаю. Могу сказать одно: языки давались мне легко, а музыку я очень любил и без труда подбирал песенки, услышанные на улице. Но мама запрещала мне играть по слуху.

Мамина строгость проявлялась и в другом: она не разрешала мне дружить с поселковыми ребятами, даже когда я начал ходить в школу. «Чему ты у них научишься?» — спрашивала она каждый раз, когда разговор касался этой темы. Учительница, она совершенно не понимала, что её сын не может расти в одиночестве — без друзей, без товарищей.

А товарищи у меня были. Особенно я дружил с Костей по прозвищу «Волчок».

Оборванный, взлохмаченный, драчун и задира, он учился со мной в одном классе. Потом бросил школу и без дела слонялся по посёлку. Был он сиротой, жил у тётки. В школе я с ним не дружил, — наша дружба завязалась позже и при довольно забавных обстоятельствах.

Однажды вечером я сидел дома один. Отец уехал в очередной рейс, мама занималась в школе с хоровым кружком — разучивала новые песни к рождеству. Подогрев ужин, я поел и улёгся на диван с книгой в руках.

Вдруг дверь распахнулась — на пороге стоял, босой, мокрый от моросившего весь день дождя Костя Волчок.

— Ты один? — спросил он, встряхиваясь, как собачонка.

— Один!.. Заходи, — сказал я, радуясь его приходу. Мне было скучно: из-за дождя никто из знакомых ребят на улицу не показывался.

— Ничего живёте, чисто! — проговорил он, осматриваясь по сторонам. Осмелев, он заглянул даже в спальню. — Ух ты, сколько книг!.. Ты их все прочитал?

— Конечно, — с гордостью ответил я, хотя далеко не все книги, стоявшие на этажерке, были прочитаны мною.

— А мне дашь? Только с картинками.

Я взял с этажерки «Робинзона Крузо», обернул в бумагу и протянул Косте.