— Почему я?

— А вы не догадываетесь? — улыбнулся Зацепин и, согнав не устоявшуюся на лице улыбку, заговорил вдруг строго и сурово: — Дело новое, для нашего южноуральского бассейна непривычное. В Донбассе комплекс уже прижился. Там и кровля покрепче, и уголек потверже. В этом я сам убедился, съездив туда. А наши условия вы знаете не хуже меня. Не совсем подходящие, я бы сказал больше — трудные. Но мы должны, мы обязаны освоить этот комплекс и здесь, у себя... От этого многое зависит. Очень многое. Это — будущее шахты...

В его чуть хрипловатом, но четком, твердом голосе осадком скапливалось волнение. Оно передалось и Жильцову, который маятником заходил по кабинету, и Леонтию, которому стало ясно, что с этой минуты в его жизни намечается новый поворот.

— Ответа ждем завтра в десять утра, — закончил Зацепин.

— И список людей, которых ты можешь взять из своей бригады, — добавил Жильцов.

— А может, всю бригаду перевести?

— Нет, это невозможно. Только не больше пяти человек...

— Значит, все заново?

— .Да, Леонтий, все заново, — подтвердил Жильцов.

— И вот еще что, — сказал Зацепин, подавая на прощанье руку. — Подумайте о машинисте комбайна. Это должен быть человек опытный и надежный.

— ...Что же ты молчишь? — прервал раздумье Леонтия Федор.

И опять — чего никак не ожидал Федор — не сорвался на грубость Леонтий, а снова спокойно спросил:

— Как, пойдешь? К тебе к первому пришел.

— Я пока рассудка не лишился. — Федор усмехнулся. — Ты вон Ерыкалина возьми. Он за тобой на край света побежит. — И снова отошел к окну.

— А я надеялся на тебя.

Леонтий вздохнул и направился к двери. Федор молчал. Он рассеянно следил, как на деревянную горку пытался взобраться малыш, но всякий раз скатывался вниз. Хлопнула в коридоре дверь. Федор шагнул к порогу, но остановился посреди комнаты и резко взмахнул рукой, будто отсекал от себя что-то мешающее.