Третьекурсники делились на две категории. Те, которых Степан Власыч знал в лицо, и те, которых Степан Власыч так и не запомнил на протяжении трех лет. Они заранее разыскивали билет и собирали распавшиеся листочки. Вахтеру предъявляли краешек зажатого в кулаке билета, да Степан Власыч и не требовал раскрыть студенческий — чего доброго, разлетится…

Студентов четвертого и пятого курса по «билетному признаку» отличить нельзя — их всех Степан Власыч знал в лицо. С некоторыми он даже здоровался за руку, как сейчас поздоровался с Филиппом. По-стариковски внимательно и вежливо.

— Ты не торопишься, вижу, — проговорил Степан Власыч. — В триста седьмой комнате выдают. С утра начали. Многие уже получили…

Филипп все знал. И что с утра. И что в триста седьмой. Но он никак не мог с утра…

Навстречу Филиппу по коридору спешил Левка Гликман.

— Привет, старик! Ты почему так поздно?!

Филипп ответил, что он был за городом. Не рассчитал и только сейчас вернулся.

— С Кирой? — спросил Левка и, не дожидаясь ответа, произнес: — Ну, так нельзя, старик! Это легкомыслие! За это надо убивать. Ты, вероятно, до сих пор не знаешь, где находится наш завод.

— Но ведь только дипломы начали выдавать.

— Главное — закрепить за собой место. Мы с Женькой уже месяц вкалываем.

Левка сунул руку во внутренний карман пиджака, достал диплом и равнодушно протянул его Филиппу, так, словно получать дипломы было для него, Левки Гликмана, плевым делом.

— Силен, бродяга, — проговорил Филипп. Он впервые видел «живой» диплом. Темно-синий. Размером с открытку. С тисненым гербом.

— Из-за этой штуки мы сдали сорок четыре экзамена и пятьдесят шесть зачетов, — проговорил Филипп, рассматривая подписи и печати.

— Цинично, Филя, — Левка спрятал диплом в карман. — Пока, я лечу! Не дури и завтра же приходи на завод. Иначе тебе достанется должность курьера.