Догадался уйти поглубже и нащупал дно.

Зной был такой, что лес заглох. По пути к ним в деревню взял ее за руку. Оставив братишку на тропе, увел за деревья, повалил в прохладный мох. Хотя и молча, за трусы дралась всерьез. Стоял во всю, конечно, пока опять не предложила с показом, как доярка: "Давай я его…?"

Сразу упал.

И все же лучший день был в жизни. Втроем, пока медведица не выгнала, завязли тогда в малиннике, который больно царапался, но воздавал сполна, пригоршнями. Ягоды сами спадали с черенка. Сухие, сочные. Малины там было видимо-невидимо. Сейчас, наверное, еще больше: после Чернобыля все в рост пошло, но только зона там теперь закрытая…

Валюха хвалила крепость его спины, когда обмазывала кислым молоком из погреба, а на прощанье выкатила велосипед – ржавый, а вместо седла железная труба.

И он поехал.

*

Так и пошло с Валюхи. Только если не хотели. А шли навстречу – нет. Мужичок тогда с ноготок.

Верно мама говорила: всё, как не у людей…

*

Да: возвращаясь домой, тем драндулетом девчонку сбил. Цепь слетела, не смог остановиться с крутизны. На свиданку поперек бежала, вся сумочка разлетелась по асфальту. Губная помада, колпачок от нее облезло-золотой, мелочь, надушенный платочек. Он собирал на корточках…

Ничего: поднялась и дальше бегом.

Ни слова не сказала.

*

– Твой-то работу ищет, или как?

– Ой, да не говори… Вбил в голову. Учиться дальше хочет.

– На кого?

– На прокурора.

– Чего?

– Знаешь, как говорят? Нашему теляти да волка зьисти…