– Видал?! Все из-за тебя! Лучше бы и не связываться! – воскликнул Серега, досадливо махнув рукой.

Появление селезня еще больше разожгло охотничий пыл ребят. Это, кажется, взволновало и Вальку. Он сделал несколько шагов к берегу и… остановился.

– Не… Топко. И осока, как серп, острая. Изрежусь, мать заругается…

Бились с Валькой и уговаривали еще довольно долго, а под конец решили просто столкнуть его в воду. Предложил это Сашка Гуслин. Он так и сказал:

– Раз такое дело, давайте, ребята, дрессировать Вальку. Бросим его в воду силком. Первый раз страшно будет, а потом обвыкнет. Я читал: собак так учат.

Ленька тоже был сторонником крутых мер. Упиравшегося Ягодая схватили и поволокли к болоту. Он неистово орал, начал кусаться, вырвался из рук и дал стрекача. Бросился он не к Лукину, а в другую сторону – к кустам, тянувшимся вдоль просторного заливного луга.

От дрессировки пришлось отказаться, и, чтобы Валька не заблудился, пошли за ним следом.

Ленька брел мокрый, кумачовая рубаха его казалась сшитой из двух разных кусков. Внизу до пояса, где материя была влажной, она потемнела, а на груди и плечах оставалась светлой.

Толька, заложив в рот два пальца, пронзительно свистнул. Ягодай не ответил.

– Боится! – сказал Сашка. – Думает, мы его опять в болото потащим.

– Ягода-а-ай! Не бойсь! – закричали ребята все вместе.

Валька вышел из кустов, но к ребятам подойти все же не решился, так и шел всю дорогу далеко сзади.

Когда миновали луга и надо было поворачивать влево к деревне, Сашка предложил:

– А знаете что? Дома чего сейчас делать в такую рань? Идемте лучше на речку!

Не больше чем через час ватага была уже на песчаных отмелях Ловати. Искупались, позагорали, потом принялись гонять мальков, стараясь брызгами загнать их в крохотный заливчик между берегом и отмелью.