Он сидел за пустым столом, курил, пил рюмку за рюмкой и думал, что литература — выдумка, мираж, туман, блажь, а настоящая жизнь — любящая и любимая жена, двое детей — мальчик и девочка.

Эта настоящая жизнь есть у Кузнецова, а у него, Платина, почему-то пустой дом, пустые журналы, туманы и миражи. И во всем этом виновата литература. С этими мыслями он и заснул на тахте одетый.

В это самое время во Внуковском аэропорту объявили посадку на рейс до Адлера. Аня и ее молодой спутник нашли свои места в самолете и сели, прижавшись друг к другу. Они молчали. Мысли их летели вперед — к морю, кавказскому берегу, где они будут вдвоем, одни.

Он был эстрадным певцом, выступал несколько раз в Окружном доме офицера, где Аня вела культработу. Увлечение это длилось уже год, но виделись они нечасто, украдкой и только первый раз смогли уехать вдвоем. Кузнецову Аня сказала, что едет на курорт лечиться, как и в прошлом году. Кузнецов не расспрашивал, он и сам уезжал нередко в командировки. Разлуки его не волновали. Брак их еще держался, но почти одними внешними жесткими скрепами.

Утром Платин принял душ, выпил кофе, походил по квартире и сел писать. Через два дня рассказ был готов. Назывался он «Первоцвет».

Это был рассказ о мужчине и женщине, в юности любивших друг друга, разведенных судьбой и встретившихся через много лет. У каждого семья, обычная, будничная жизнь. Ни он, ни она не пережили большой любви, не испытали счастья. И теперь, вспоминая юность, каждый жалеет о том, что они не вместе.

Рассказ получился грустный и светлый. Начинался он описанием маленького белого цветка с нежно-кружевным венчиком на тонком стебельке. Неказистый цветок, почти без запаха, вернее, он пахнет только талым снегом, весенней свежей травой. Это ранний цветок. Сорванный, он быстро вянет.

В пятницу тринадцатого Платин положил на стол Аркадию Львовичу семь страниц, отпечатанных на машинке.